Динара Агеева, председатель общественной организации «Голоса за животных» о том, почему зритель является заказчиком и оплачивает страдания зверей в цирке, как человеку на собственном опыте понять, что чувствует животное в клетке, и какова «последняя ступень в карьере циркового артиста».

– Что есть цирк для животного?
– Во-первых, клетка. Звери, рождённые в неволе, обладают слабым здоровьем и не могут выдержать той огромной физической нагрузки, которой их подвергают в рамках дрессуры и выступлений. Поэтому дрессировщики вынуждены брать животных из природы. А во-вторых, насильственное обездвиживание. Что это такое, может понять любой человек, который хоть раз застревал в лифте. Если это на час, на два, то уже к концу заточения у него начинается паника.

– Человек и животное – два разные понятия, или вы не считает нужным их разделять?
– Спросите биолога, чем мы отличаемся от животных. Только уровнем интеллекта. Не больше. Мы физически и психологически страдаем с ними одинаково. Потребность в движении – она разве животным не нужна? Этолог, специалист в области поведения животных, сказал бы вам, что насильственное обездвиживание для зверей так же мучительно, как и для человека.

– Как происходит дрессура?
– Животные в обязательном порядке содержатся в маленьких клетках. Медведи, например, не могут встать на задние лапы и вытянуться в полный рост, хотя это их физиологическая потребность. Необходимо, чтобы животное находилось в обездвиженном состоянии. Так на арене оно выступает охотнее. Представьте: если зверь набегается-напрыгается на большой территории, то конечно выполнять какие-то трюки он, может, и не захочет. Ещё один момент: как заставить льва или тигра, которые боятся огня, прыгать в огненное кольцо по доброй воле? Для них страх получить боль от дрессировщика намного сильнее. Перед ними выбор: либо он будет избит, либо прыгнет в кольцо.

– Есть какие-либо доказательства избиения животных?
– До недавнего времени в нашей стране не было кадров, которые бы показывали, что творится в российских цирках. Это были расследования зоозащитников в других странах, что давало право российским дрессировщикам говорить: «вот у них-то на западе все плохо, а у нас хорошо». И тогда наша активистка устроилась работать в цирк на Фонтанке уборщицей и на протяжении полутора лет ставила камеры слежения, чтобы показать людям, как живут цирковые животные. Мы разослали информацию по СМИ и опубликовали на наших ресурсах. Федеральные СМИ, как Первый канал, РТР, РЕН ТВ, вначале заняли выжидательную позицию – речь шла о заслуженных и народных артистах России. Людях довольно известных и влиятельных. Но затем СМИ начали показывать кадры, потому что увидели, какой резонанс вызвало это расследование.

– Можете называть фамилии дрессировщиков, которые тогда работали?
– Это Мурат Абдулаев, Наталья Бережко. Цирковое сообщество, чтобы сохранить лицо, сказали, что это исключения и в других случаях этого не происходит. Но есть заверения бывших и действующих ветеринарных врачей, которые говорят, что для них работа в цирке – это постоянно сломанные конечности и избиения. Это заявления бывших дрессировщиков, у которых совесть, наверно, проснулась, например, Владимира Дерябкина, или простых сотрудников цирка, которые видят эту изнанку.

– А как истощённые животные, у которых сломаны конечности, могут выступать?
– В фильме «Цирк. Иллюзия любви» есть кадры, на которых животные выступают с недолеченными конечностями.

– Есть ли позитивный пример дрессировщика, который бы не пользовался такими методами?
– В той или иной степени все это делают. Один из методов дрессуры – голод. Кошек, например, дрессирует именно так. Бывший врач Куклачёва, когда ушёл от него, рассказал об этом. Возьмём того же Мурата Абдулаева, чье имя прогремело на всю страну. Он появлялся везде в обнимку с одной из своих обезьянок. И при этом со стороны это выглядело, как огромная любовь между дрессировщиком и животным. Но за кулисами он не только избивал их, но ещё и оскорблял. Представьте, какой контраст. На телевидении он говорит, как сильно их любит, а на деле это оказывается огромной ложью. Пойдут ли зрители на номера с животными, если будут знать о том, какими методами достигнута дрессура и в каких страшных условиях живут звери? Конечно, нет. Это тщательно должно скрываться. Я дрессировщиков, как бизнесменов, хорошо понимаю. Они жестокие люди, лишенные чувства сопереживания. Это их хлеб.

– Я находила информацию, что дрессировщики не такие уж богатые люди…
– Коммерсант, который держит маленькую лавочку на рынке и еле-еле выживает, или владелец сети супермаркетов – здесь то же самое. Ест дрессировщики, у которых очень бедные цирки, передвижные цирки шапито. У них маленький арсенал животных, и они достаточно потрёпанные. А есть такие, как Запашные, Корниловы – это люди-миллионеры.

– Согласны с тем, что животные в некоторых цирках живут намного дольше, чем в неволе, потому что у них есть медицинская помощь, еда?
– Все по-разному: дрессировщик никогда не знает, поддастся животное дрессуре. Если не получается, то оно забивается или продаётся в зверинец и влачит жалкое существование. Как мы называем: «последняя ступень в карьере циркового артиста». Туда же сдаются вышедшие в тираж старые, покалеченные животные. И гибель среди них часта. Редкие случаи, когда звери долго живут в цирке.

– Помимо расследования, которое провели, что ещё вы сделали?
– Мы проводим уроки биоэтики в школах, где не навязывая детям своё мнение, рассказываем, что творится с животными. Доносим до них мысль, как звери похожи на нас, а мы на них. Аргументов, как у взрослых, у них нет. В силу возраста они воспринимают так: раз кому-то больно, раз кому-то плохо, то это не нужно. Тем более ради чего – ради эгоистичной потехи человека?

– Вы сказали, что не навязываете мнение – где грань между агитацией и информированием?
– Грань четкая: мы просто рассказываем о гуманности и предлагаем альтернативы. То есть ребёнок говорит родителям, что лучше поехать в планетарий или на аттракционы. Технический прогресс дал нам огромное количество развлечений.

– Для детей какого возраста вы проводите эти уроки?
– И младших, и старших.

– И вы всем показываете кадры?
– Старшеклассникам уже можно. А маленьким детям включаем фильм про слониху Карен, где она рассказывает, как подверглась дрессуре. Также мы показываем фотографии животного в клетке и точно такое же животное на свободе. И на контрасте дети тоже могут сделать вывод.

– Вы работаете в фонде. Откуда финансирование?
– Мы существуем на пожертвования единомышленников. Также свои деньги вкладываем. Но когда только начинали было сложнее: все деньги уходили в проект. Сейчас когда уже доказали, что работаем по-настоящему, люди доверяют.

– Государство не собирается помогать?
– Размещение социальной рекламы для нас было бесплатным, потому что была поддержка администрации города, которую в свою очередь убедили комитет по природопользованию, комиссия по экологии законодательного собрания и управление ветеринарии. Существуют гранты, в том числе и президентские, и мы будем подавать на них заявки. Но их можно получить только, если государство поймёт, что большой процент в обществе разделяет наши идеи.